После премьеры «Руслана и Людмилы» Глинки в Большом (Каменном) театре Петербурга в 1842 году русское музыкальное общество разделилось на «русланистов» и их противников. Признавая музыкальные достоинства партитуры, вторые отказывали опере Глинки в драматизме и сценичности. В увесистых пяти актах с балетным дивертисментом (в Мариинском он идет в хореографии Михаила Фокина 1917 года) угадываются контуры большой французской оперы, а в виртуозных ариях — приверженность композитора искусству бельканто. Томление и страсть, восторг и тоска — все оттенки любви вылились в музыку «Руслана и Людмилы». Сцена в мариинской постановке оформлена по эскизам Константина Коровина и Александра Головина.
