«Наказанный распутник, или Дон Жуан» — самая таинственная опера из трилогии Моцарта на либретто Лоренцо Да Понте. История ее создания окружена слухами и легендами: мол, в написании текста не обошлось без участия Казановы, увертюра сочинялась уже в ночь перед премьерой, а согласно бонвиванскому рассказу в мемуарах Да Понте, написание либретто сопровождалось не то токайским, не то марцимино — именно это вино просит подать на стол Дон Жуан в последней картине. Через восемь месяцев такой работы опера была исполнена в пражском Сословном театре — в октябре 1787 года — и с тех пор не сходит со сцены. Публику привлекают не только остросюжетная история, удивительно живая музыка Моцарта и ее гениальная изобретательность, но и сам герой, обладающий мощной негативной харизмой.
Дон Жуан, испанский гранд, — проходимец, сластолюбец и либертин, не имеющий принципов, кроме тех, что объявил для себя сам. Он на порядок умнее и находчивее своего окружения и в некотором смысле играет в Бога, но — не то перейдя некую черту, не то по стечению обстоятельств — попадает под власть тех сил, с которыми не может совладать. Действуют они неявно, однако с момента убийства Командора, отца донны Анны, которое происходит в самом начале оперы, удача оставляет героя. Она выветривается незаметно, как аромат духов; о ее былом масштабе мы узнаём из арии его слуги Лепорелло, где оглашен список завоеванных Дон Жуаном красавиц, «дам всех сословий, всех примет и всяких лет» в общем количестве больше двух тысяч. После донны Анны ни одно соблазнение Дон Жуану не удается, однако удача все еще с ним — ее действие заключается в том, что герой легко выпутывается из любой ситуации. Обмен костюмами со слугой, бал-маскарад, обман разгневанного жениха, бегство от преследователей — все это не несет и следа отчаяния: наоборот, подано как очередная веселая дерзость, и даже когда статуя Командора на кладбище, где Дон Жуан и Лепорелло встречаются после очередной авантюры, начинает разговаривать, это не приводит Дон Жуана в мрачное расположение духа. Неожиданный приход Командора на ужин он встречает дерзко — и только в последний момент перед смертью чувствует страх и неотвратимость наказания. Секстет, которым завершается опера, — необходимое моралите, по силе художественного воздействия он значительно уступает сцене с Командором и даже кажется лишним, но в эпоху классицизма было немыслимо оставить финал оперы столь зловещим, почти что траурным.
Постановка Йоханнеса Шаафа минималистична, выполнена в мрачных тонах, создающих второй план даже в светлых моментах музыки, оттеняя действие рока. Большие световые пятна, несколько фактурных предметов и детально проработанные костюмы — все это один из принятых способов избавить оперу от пышного исторического антуража, сформировать параллельно с музыкой общий эмоциональный фон происходящего и сосредоточить внимание на взаимодействии героев. Денис Великжанин
