Хореограф Михаил Фокин сымпровизировал «Видение розы» за пару репетиций — как почти все свои лучшие работы. Кроме вдохновения, был повод спешить: для открытия очередного сезона «Русских балетов» Сергея Дягилева срочно требовалась новая короткая пьеса. Идея пришла из стихотворения Теофиля Готье: девушка вдыхает аромат розы, принесённой с шумного бала, и во сне цветок является в виде кавалера и вальсирует с ней. После премьеры в 1911 году европейские поклонницы обрывали на память тряпичные розовые лепестки с костюма Видения — его танцевала суперзвезда дягилевской труппы Вацлав Нижинский.
Спустя полвека его сестра, хореограф и участница «Русских балетов» Бронислава Нижинская, показала хореографию Фокина молодым ленинградским звёздам — Наталье Большаковой и Вадиму Гуляеву. Сегодня они, знаменитые педагоги, передали «Видение розы» солистам Урал Балета. Впервые в нашем театре балет оформлен по эскизам Льва Бакста.
«Видение» открывает коллекцию балетов Фокина: в одном спектакле с ним исполняются «Лебедь», «Шопениана» и раритетный «Карнавал». Музыкальным эпиграфом этой программы служит увертюра к опере «Эврианта» Карла Марии фон Вебера. Именно музыка Вебера — вальс в форме рондо «Приглашение к танцу» — стал вторым источником вдохновения фокинского шедевра.
Если верить легенде, хореограф Михаил Фокин сымпровизировал «Лебедя» за несколько минут. Номер предназначался Анне Павловой, выступавшей в благотворительном спектакле в Мариинском театре. Звучит пьеса Камиля Сен‑Санса из «Карнавала животных»: ни композитор, ни хореограф не называли лебедя «умирающим».
Павлова танцевала этот номер по всему миру, в том числе перед камерой. В 1925 году в Лос‑Анджелесе на киностудии, принадлежавшей звёздам экрана Дугласу Фербенксу и Мэри Пикфорд, плёнка запечатлела Павлову в образе Лебедя. На эту запись и другие архивные материалы опирались легендарные педагоги Наталья Большакова и Вадим Гуляев, они показали «Лебедя» екатеринбургским балеринам. Костюм восстановлен по одному из последних образцов, в котором выступала Павлова, — он сохранился в Музее Лондона.
«Шопениану» Фокин поставил в два приёма. Во втором варианте, который известен сегодня, он убрал с подмостков крестьян, задумчивого Шопена и его галлюцинации — и за три дня сымпровизировал новую хореографию. По собственным словам, он «вернул условный балетный танец к моменту его высочайшего развития» — вместо Шопена вывел на сцену балет шопеновского времени, 1830‑х годов.
«Карнавал» был поставлен для частного вечера журнала «Сатирикон» в Петербурге. Его автор Михаил Фокин в то время был хореографом заграничной антрепризы Сергея Дягилева — и «Карнавал» стал единственным спектаклем, который Дягилев взял в репертуар, не видев.
Это балет‑пантомима: точный хореографический текст не сохранился, но Фокин оставил подробную словесную запись действия. По ней работал танцовщик и хореограф Мариинского театра Александр Сергеев. Восстановлено оригинальное оформление Льва Бакста 1910 года — «Карнавал», каким его видел восторженный Париж.