Исполнители:
Дмитрий Романько (бас);
Иван Покровский (скрипка);
Ольга Матиева (фортепиано).
Представьте: вечер, московская квартира, Шостакович садится за рояль и, как он это делал почти каждый день, играет Баха. Этот автор для него — не музейный экспонат, а насущная потребность, ежедневный разговор с мастером, у которого он учился порядку и форме. А потом, быть может, он повернулся бы к другу — Мечиславу Вайнбергу, с которым играл в четыре руки, кому посвящал квартеты и кого спасал от ареста. Потом из угла комнаты раздался бы низкий голос Модеста Петровича Мусоргского, «Песни и пляски смерти» которого всю жизнь откликались в душе Шостаковича.
А Даргомыжский? Тот, чей «Каменный гость» Шостакович ставил выше моцартовского «Дон Жуана»? Он бы пришёл с короткой сценкой «Титулярный советник» — портретом раздавленного чиновника, где музыка следует за каждым вздохом текста. Свой принцип — «Хочу, чтобы звук прямо выражал слово» — Даргомыжский завещал Мусоргскому, а Мусоргский — Шостаковичу. И последним, чуть неловко, появился бы Свиридов — бывший ученик, хлопнувший дверью класса из-за «гармошечных» песен, но через годы вернувшийся к учителю.
А что играет сам хозяин? Он слушает. В этом концерте — посвящённом 120-летию Шостаковича — его музыка не звучит ни в одной ноте. Но в каждой.
Программа:
И. С. Бах — «Хроматическая фантазия и фуга» ре минор BWV 903;
М. Вайнберг — «Молдавская рапсодия» op. 47/1 для скрипки и фортепиано;
М. Мусоргский — «Песни и пляски смерти» (на ст. А. Голенищева-Кутузова): Колыбельная, Серенада, Трепак, Полководец;
А. Даргомыжский — «Титулярный советник» (на ст. П. Вейнберга);
Г. Свиридов — «Петербургская песенка».
Продолжительность концерта: 1 час 10 минут, без антракта.
В программе возможны изменения.