Ричард в борьбе за власть презрел понятие морали, совести, сострадания. Его агрессия сметает все человеческое на своем пути. Он хитер, изворотлив, безжалостен. Уничтожая всех возможных соперников, не останавливается ни перед чем, чтобы добиться цели.
Угрызения совести неведомы ему. Достигнув высшей власти, Ричард подружился с одиночеством. Его ненавидят все — и лорды, и народ. Первые поднимают восстание. Ричард в панике, его терзают кошмары.. Он не может найти союзника. Постулат: «Кулак нам — совесть, и закон нам — меч», — не действует. Он ранен, одинок, беспомощен, но готов к бою. «Коня, коня! Корону за коня отдам!»…
Автандил Варсимашвили, режиссёр:
«Пьеса «Ричард III» гениальна. Это энциклопедия власти, учебник державной силы, пособие по захвату трона. Шекспир безошибочно показал характер диктаторов всех времен и народов. За несколько веков до Наполеона, Сталина, Гитлера и других узурпаторов власти, он словно бы предсказал нам их появление и в то же время фантастически точно описал психологический процесс разложения личности диктатора, когда тот уже по горло в крови, и в его жизни больше нет главной цели.
Поэтому все шаги Ричарда до завоевания им трона — уникальны, беспримерны, а после захвата власти все его ходы — банальны и предсказуемы.
Меня волнует именно эта тема: как живется человеку, когда в его жизни нет настоящей цели?
Шекспира ставят очень часто, но очень редко его ставят хорошо. Не все могут понять и воплотить его стиль, потому что Шекспиру требуются особенные актеры. Необходимо уметь молниеносно менять не только темп, но, порой, и образ, ведь театр Шекспира — это театр лицедеев, способных мгновенно сбрасывать с лица одну маску и тут же надевать другую. Ему, в отличие от других авторов, не нужна обычная психологическая правда — ему нужна только театральная правда.
Стиль игры Шекспира — именно театральность, в истинном смысле этого термина. Поэтому я благодарен моему старшему другу, выдающемуся режиссеру Римасу Туминасу, за то, что ставлю Шекспира в Вахтанговском театре, — где, как не здесь, знают цену подлинной театральности!»